Концепция. Цикл «Балет» (2025-2026) — десять полотен, объединённых одним замыслом. Вдохновением стали «Русские сезоны» Дягилева — явление, которое перекроило европейское художественное сознание начала XX века. В диалоге с музыкальным театром Римского-Корсакова и ориенталистским шиком сценографии Бакста (парижские эскизы 1910 года до сих пор остаются эталоном синтеза искусств) художник не стремится к исторической реконструкции. Скорее, это пластический отклик на природу театрального действа. Сценическое движение переводится в чистую абстракцию, где танец обретает геометрическую сущность. Задача — уловить то, что остаётся после того, как музыка смолкает: попытка формой и цветом зафиксировать само исчезновение, его напряжение и след.

Состав проекта:
«Шахерезада» № 1–7. 120 × 90 см, холст, масло. Семь полотен — не иллюстрации к балету, а абстрактные этюды хореографического мгновения. Геометрия здесь теряет привычную статичность: она становится пластичной, почти телесной, способной передать нюанс жеста и динамику тела.
Фон сведён к почти однородному цветовому полю. Мелкозернистый холст работает как акустика: текстура не глушит, но проявляет движение. Фигура танцовщика не изображается, а собирается из фрагментов — дуг, секторов, плоскостей, коротких штрихов. Мозаика формы не распадается, держит энергию незавершённого жеста.
Палитра — пыльная роза, телесные, серые. Цвет не описывает, а обозначает. Фигура возникает не как предмет на поверхности, а как состояние — полупрозрачное, длящееся. Разбросанные по периметру точки и дуги фиксируют траекторию жеста: не само движение, а его партитуру.

«Театр. Сцена». 190 × 110 см, холст, масло. Многофигурная композиция — архитектура спектакля. Несколько сцен наложены друг на друга, геометрия становится жёстче. Рыхлая фактура привносит в чёткие формы глубину и сложность живого театра. Динамика здесь строится не крупными массами, а мелкими многоцветными деталями, которые мерцают в глубине и создают ритмическое напряжение.
«Балет. Сценические декорации». 180 × 120 см, холст,масло. Самая текучая глава проекта — живописная партитура, где балет обретает видимую плоть. Пространство организовано плавными динамичными линиями и цветовыми фигурами, возникающими из глубины. Взгляд скользит по поверхности, не находя точки опоры, — как во время спектакля. Пластика рождается из жеста, который уже не изображает движение, а сам становится им. Линии следуют за дыханием оркестра. Композиция не иллюстрирует танец, но подчиняется его внутренней логике — ловит вибрацию сцены в момент действия, стирая границы между музыкой, движением и живописью.
«Балет. Занавес». 180 × 120 см, холст, масло. Финальная работа — о том, что остаётся после оваций. Занавес опущен, но вместо пустоты — наслоение. Сквозь метафорическую «ткань полотна» проступают все предыдущие сцены: хаос движений, всполохи цвета, строгая конструкция спектакля — слитые в единый образ. Жёсткая геометрия и динамическая пластика здесь соединяются, перенося фокус с самого действа на память о нём.
В серии «Балет» Ася исследует механизм перевода временного искусства (музыки, танца) в пространственное (живопись). Отказ от фигуративности позволяет сосредоточиться на том, что составляет суть балета: чистое движение, ритм, взаимодействие тела и пространства. Размеры и текстура основы — от негрубой до фактурной — варьируются намеренно, подчёркивая разницу между камерностью эскиза и монументальностью финального «Занавеса».